Н.К. Рерих в Шанхае

Виктория Геннадьевна Шаронова Кандидат исторических наук, 

Старший научный сотрудник 

Института Научной информации 

по общественным наукам (ИНИОН РАН).

  Среди многочисленных беженцев из России, оказавшихся в изгнании в Китае в начале 20-хх годов прошлого века было немало представителей российской интеллигенции - писателей, поэтов, художников, архитекторов, театральных деятелей и музыкантов. Оказавшись в сложных условиях адаптации в незнакомой и чуждой европейскому человеку среде, русская эмиграция стремилась сохранить ценности и традиции русской культуры. Эмигранты с большим интересом и вниманием знакомились с произведениями в области литературы, музыки, живописи, созданными представителями русской диаспоры. Русская эмиграция в Китае стремилась вести русский образ жизни, поддерживать русский дух и образ мысли. Они осознавали себя частью России и верили, что вернутся в нее.

Будучи еще совсем молодыми людьми, шанхайские деятели русской культуры стояли во главе духовного образования покинувших родину соотечественников. Их было очень мало, но они держались вместе, открывая литературные объединения, содружества, театры, выпуская ежедневные газеты. Они создавали ту духовную пищу, так необходимую страдающим от тоски по родине русским эмигрантам. И здесь очень важна была роль наставника, помогавшего им пройти этот сложный путь.

Николай Константинович Рерих…именно он был тем нравственным кумиром для шанхайской творческой интеллигенции. Общаясь с Учителем, они сами становились учителями и несли знание и крепость духа другим.

Его писем ждали, переписывали от руки, распространяли и цитировали. Эти строки волновали тогда и волнуют современников до сих пор: «Итак, бодро переходите трудные потоки – ведь Армагеддонные годы трудны всем – тем более нужно объединить все культурные силы, ибо служители тьмы весьма организованы»(1).

В этих письмах содержались советы молодым писателям, которые давались искренне, с большим уважением, неизменной похвалой и добрыми пожеланиями: «Помимо отличного слога Вы умеете так бережно выявить все прекрасные стороны великих характеров, что для молодого поколения Ваши книги будут ведущими вехами. Каждый писатель и художник в своих произведениях являет и свою характеристику. Один увидит мрак, а другой увидит свет. Говоря о других, писатель невольно говорит о том, что ему самому близко и дает в образах им излюбленных и свою характеристику»(2) .

Заканчивая свои письма, Николай Константинович писал «Духом с вами!», эта фраза поддерживала и вселяла надежду.

Именно с ним они не стеснялись делиться своими личными переживаниями, писали ему как отцу, ведь у многих из них отцов уже давно не было. А он поддерживал, успокаивал и учил, как смотреть на непростую ситуацию по-новому, как принять ее с пользой для себя и своего творчества: «Радуйтесь, если всякие завистники злобствуют. Ведь такая злоба есть не что иное, как «обезьяньи ласки». Хуже было бы, если злошептатели не обращали бы внимания. По-своему они воздают Вам честь, ибо похвала их была бы уже бесчестием для Вас. Именно творите и творите….. Еще раз скажу, не смущайтесь ни завистью, ни клеветою»(3) .

Собираясь в своем первом творческом кружке «Понедельнике», русская молодежь обсуждала полученные письма, следовала советам, и не случайно, эти встречи собирали большое количество людей. Потому что само слово наставника помогало обрести силы и нести бремя духовных лидеров. Эти вечерние после тяжелых будней чаепития проходили очень бурно и насыщенно. Члены кружка зачитывали свои произведения, делись впечатлениями, разбирали тексты коллег. И в такие вечера забывалось, что за окном шумит желтолицый и жаркий Шанхай, а, наоборот, казалось, что за этим окном - петербургская мостовая, разноголосый Невский, и стоит только выйти из дома, как вновь очутишься в родном городе. Члены кружка засиживались обычно допоздна, вместе расходились по улочкам Французской концессии, напоминая друг другу фразу из недавнего письма Николая Константиновича: «ЕДИНЕНИЕ является самым мощным фактором, и только людское недомыслие не соображает, какое непоправимое разрушение вносится каждым разъединением. Итак, начинайте с Богом в твердой вере, что культурное объединение неотложно нужно»(4) .

В сентябре 1935 г. Николай Константинович Рерих посетил Шанхай. Русские эмигрантские газеты пестрили заголовками о его приезде, а у отеля «Астор хаус», еще задолго до приезда собралась толпа.

На вокзале своего учителя встречал Яков Лукич Лихонос. Ожидая пекинский экспресс на перроне, он вспоминал, как после учебных занятий в военном училище прапорщиков, шел на Большую Морскую в Рисовальную школу при Императорском Обществе поощрения художников, в которой обучался за свой счет. Родом Яков Лукич был из крестьянской семьи, жившей под Екатеринославлем. Вся его дальнейшая жизнь должна была быть связана с армией, но каждую свободную минуту он посвящал любимому делу. На талантливого студента Рисовальной школы сразу же обратил внимание Николай Константинович Рерих, уделяя ему особое внимание.

Встреча на шанхайском перроне прошла очень тепло, Николая Константиновича в поездке сопровождал его сын Юрий. По дороге в отель Яков Лукич пригласил посмотреть учителя свое детище – Кафедральный собор во имя иконы Божьей матери – Споручницы всех грешных, постройка которого подходила уже к концу. После короткого отдыха в осаждаемом поклонниками номере 311, Николай Константинович отправился в город. Прежде всего, заехали в Свято-Николаевскую церковь на рю Корнейль, оттуда пешком прошлись по авеню Жоффр, направляясь к месту строительства собора.

Вместе с Лихоносом они осмотрели Кафедральный собор. Николай Константинович высказался, что общий контур ему нравится. Внутри отметил исключительные возможности для росписи. Дал авторитетные указания по поводу внутренней отделки по убранству храма в беседе со строителями. Потом учитель и ученик пили чай во Французском клубе, а затем отправились в студию Лихоноса посмотреть работы Якова Лукича. Как писали газеты: «Николай Константинович тепло обласкал своего ученика, с большой похвалой он отозвался о работах ученика по стеклу. Долго рассматривал композиции и, весьма лестно, отозвался о целой серии последних этюдов художника Лихоноса, вывезенных им минувшим летом из Чифу. Давая ряд технических поощрительных указаний Рерих сказал, что Китай небо требует особой трактовки для того чтобы передать его своеобразную выразительность. Знаменитому художнику понравились также работы художника Лихоноса из цикла китайских храмов. Одобрил несколько этюдов к театральным декорациям и похвалил картину, изображающую лес. «Продолжайте работать дальше вы на правильном пути». Лихонос был взволнован и тронут вниманием»(5).

В гостинице продолжилось паломничество журналистов. Среди посетителей был художник Л.В. Сквирский. Рерих интересовался его новыми работами в области художественной фотографии. Ненадолго в номер № 311 заглянул молодой поэт Михаил Спургот, известный своими стихами шанхайской публике. Беседа была недолгой, но очень важной, и сыграла большую роль в жизни Спургота. Михаил Цезаревич, уроженец Гродно, в раннем возрасте оказался во Владивостоке, часто проводя время в Харбине, где работал его отец. Как истинный поэт даже свою биографию он излагал с неизменной тайной, указывая, что его отец был управляющим чайной плантации, и постоянно менял места своего рождения. Обосновавшись в Шанхае в конце 1920х гг. Спургот быстро устроился на работу и, вскоре, стал одним из самых популярных и богемных поэтов Шанхая. Ему присваивали титул «мистера ХЛАМ», еще одного творческого объединения. Он был знаменит не только своими стихами и поэмами, но и разными приключениями и чудачествами, свойственным веселым и раскрепощенным молодым людям. Встреча с Николаем Константиновичем перевернула сознание Михаила Цезаревича. Он серьезно увлекся экзотерическим учением, перестал быть героем забавных скандалов. Его произведения из шутливых песенок превратились в серьезные и вдумчивые стихи.

Вечерние встречи в номер 311 в Астор хаусе закончились крайне поздно. А уже наутро Николай Константинович вместе с сыном отправились на пароход. Вещи отправили с возницей, а сами прошлись пешком по консульскому кварталу до порта, любуясь уютными особняками, самым красивым из которых было здание бывшего Императорского генерального консульства России. В порту на берегу Вампу Рерихов уже ожидали и приветствовали русские шанхайцы. На борт парохода им помог подняться любимый местной публикой писатель Павел Северный. Николай Константинович принял в подарок несколько книг Павла Александровича. Он был о нем уже наслышан: сын немецкого барона фон Ольбриха, управляющего одного из уральских заводов, чудом избежавший расстрела, который с армией Колчака добрался до Харбина. Время в интересной беседе пролетело незаметно, Павел Александрович тепло попрощался и пожелал Николаю Константиновичу и Юрию Николаевич счастливого пути.

После отхода корабля публика долго не расходилась, обсуждала визит Николая Константиновича в Шанхай и сожалела, что он был таким кратким.

Прошли годы. По-разному сложилась судьба у тех, кому удалось в тот сентябрьский день провести недолгое время с Учителем.

Яков Лукич Лихонос достроил свой собор, ставший самым монументальным религиозным сооружением в Шанхае. Его жизнь оборвалась в холодную зиму 1942 г., когда он, несмотря на непогоду, проводил каждый день «на лесах», реставрируя стены, которые страдали от влажного шанхайского климата. Его вдова и сын вернулись в СССР, прах Якова Лукича был перезахоронен на одном из ташкентских кладбищ. Его картины до сих пор украшают коллекции многих российских музеев, в том числе Музея Востока.

Павел Александрович Северный приехал на родину вместе с сыном и женой. Прожив положенный срок на целине, и настрадавшись от тяжелых условий жизни, им удалось поселиться в Подольске под Москвой. Павел Александрович создал много интересных и популярных исторических романов и повестей, став членом Союза писателей СССР.

Михаил Цезаревич Спургот также вернулся на родину. Он был арестован в Перми и осужден на 25 лет лишения свободы. Остаток жизни Спургот прожил в Советске Калининградской области, работая в кукольном театре, больше никогда не написав ни строчки стихов. Он стал Учителем, неся знание Николая Рериха в советскую молодежь, и до сих пор его последователи вспоминают о нем с большой сердечностью и теплотой.

Николай Рерих… и три судьбы, заброшенных в Шанхай молодых людей. Как мало времени у них было на общение в тот его короткий приезд в город на Вампу, и как много стоило его слово для каждого из них, которое они передали с любовью и трепетом всем тем, кто нуждался в нем и хранил его в своем сердце всю жизнь.

(1) Из Письма Павлу Северному. 27.01.1937 г.

(2) Из Письма Павлу Северному. 27.01.1937 г

(3) Из Письма Павлу Северному. 10.05.1937 г.

(4) Из Письма Павлу Северному. 10.05.1937 г

(5) Шанхайская заря, 1935 г., 24 сентября № 3174

Литература: 

Газета «Шанхайская заря», Шанхай, 1935 г. 24 сентября, № 3174.